Глава 8

Но профессор не мог долго сердиться.

– Ладно, – сказал он, хмуря густые брови, – дорога нам предстоит долгая, и я ещё успею рассказать ребятам всё, что им необходимо знать для жизни в этом мире. А теперь, пожалуй, и я подремлю.

Профессор оторвал от незабудки лепесток, прикрыл им спящих ребят, а потом растянулся рядом с ними на земле и заснул богатырским сном.

Иван Гермогенович и ребята спали почти два часа. Первой проснулась Валя.

Протирая кулаком глаза, она сказала сонным голосом:

– Не буду я одеваться в паутину. Профессор вздрогнул, открыл глаза. Посмотрев по сторонам, он проворно вскочил на ноги.

– Кажется, мы немножко вздремнули, – сказал Иван Гермогенович. – Но это неплохо! Сон освежает человека, даёт ему силу и бодрость! Карик, вставай быстро!

Карик потянулся, сладко зевнул.

– Ох, и страшный же сон я видел, – сказал он. – Снилось мне, будто мы все уменьшились и будто… – Но тут он взглянул на странную одежду профессора, на Валю, на пролетающую над головами крылатую зверюгу, большую как корова, и смущённо пробормотал: – Что же нам делать теперь?

– Как это – что? – удивился Иван Гермогенович. – Подниматься и шагать! Ну‑с, собирайтесь быстро – и вперёд в путь‑дорогу!

– А куда?…

– Что – куда? Куда идти? Домой, конечно!

– Домой, домой! – весело закричала Валя. Подпрыгнув, она захлопала в ладоши.

– А далеко от дома, Иван Гермогенович? – спросил Карик. – За час мы дойдём?

– Час? Ну нет.

Профессор покачал головой.

– Нам теперь и за десять часов не дойти… Ведь мы находимся почти в десяти километрах от нашего дома.

– Ой, хорошо как! – запрыгала Валя. – Мы бегом пробежим такое расстояние. За один час добежим.

– Гм… – смущённо кашлянул Иван Гермогенович. – Когда‑то, то есть ещё сегодня утром, мы, конечно, могли бы пройти десять километров за два часа. Это верно! Но сейчас нам придётся идти несколько месяцев.

– Как? – удивился Карик.

– Почему? – широко открыла глаза Валя.

– Да потому, что за час мы пройдём самое большое метр или полтора. Вы забываете, что раньше каждый наш шаг равнялся полуметру, а теперь он равен ничтожной доле сантиметра.

– Как? Разве мы все ещё маленькие?

Валя быстро оглянулась.

Вокруг стояли странные деревья с зелёными узловатыми стволами. По берегу реки бродило какое‑то крылатое существо поменьше телёнка, но много больше барана. В воздухе, как нарочно, над головами промчалось огромное, точно автобус, заросшее чёрной шерстью животное.

Ребята удивлённо переглянулись.

Что же это значит? Профессор настоящий, а вокруг по‑прежнему все необыкновенное, ненастоящее.

– А… а как же так? – растерянно замигал ресницами Карик. – Ведь вы же настоящий, большой… Какой вы, настоящий или ненастоящий?

Профессор улыбнулся.

– И настоящий, и ненастоящий, – сказал он. – Но ты подумай сам: ведь я и раньше был выше вас ростом, – значит, и в этом малом мире я имею право быть таким же. Ясно?

– Ясно! – нерешительно ответил Карик. Но профессор понял по глазам Карика, что ему ничего ещё не ясно.

– Представь себе, – сказал Иван Гермогенович, – что жидкость, которую я изобрёл, выпил бы ты, я, слон, лошадь, мышь и собака. Все, понятно, уменьшилось бы в сотни тысяч раз, но для нас, людей, слон по‑прежнему был бы большим, каким мы привыкли видеть его в зоологическом саду, а мышь, ну что же, мышь так и осталась бы крошечной, только в сотни тысяч раз меньше обыкновенной мыши. Но всех нас, вместе со слоном, лошадью, собакой и мышью, настоящий человек без труда посадил бы к себе на ладонь.