Глава 16

– Видишь ли, одни насекомые поют, как бы аукаясь. Все их песни – это перекличка. «Ау, я здесь! – поёт один. – А ты где?» – «Я тут, я тут!» – отвечают другие. «Держитесь все вместе!» – поют они уже хором. Другие насекомые, как, например, цикады и кузнечики, пугают своим пением врагов. «Я очень страшный! – поют они, – Не подходи ко мне, если дорожишь своей жизнью!»

Между тем «Карабус» мчался на всех мушиных парусах, и с каждой минутой отлогий берег становился всё ближе и ближе.

Скоро можно было уже видеть песчаные отмели, прибрежные камни и травяной лес.

– Где будем швартоваться? – спросил деловито Карик.

– Да где хочешь, – ответил Иван Гермогенович, поглядывая на берег, – немножко ближе, немножко дальше – это не так и важно сейчас, ведь нам всё равно придётся пешком тащиться.

Валя вздохнула:

– Неужели опять пешком? Ох, и надоело мне!

– Ничего, Валя, потерпи, – сказал Иван Гермогенович, – когда‑нибудь, надеюсь, наше путешествие всё‑таки кончится. Мне и самому хотелось бы поскорее домой попасть. Меня же студенты в университете ждут!

Профессор вдруг захохотал:

– Вот если бы мои студенты увидели меня на этом кораблике из дубового листа, под парусами из мушиных крыльев, что бы они сказали?! Ведь меня сейчас любой из них мог бы в жилетный карман посадить, за пояс заткнуть! Ха‑ха‑ха!

 

…Был полуденный час.

Царапая днищем о камни, «Карабус» тихо подошёл к берегу и остановился, лениво покачиваясь на лёгкой зыби.

Путешественники вышли на берег.

За ближним лесом торчала чёрная мачта‑маяк.

Казалось, она находится совсем рядом, стоит только пройти через этот лесок – и вот она.

Карик оглянулся. Посмотрев грустно на славный «Карабус», он помахал на прощанье рукой и тяжело вздохнул:

– Прощай, «Карабус»! Не забывай своего капитана!

– А я думала, мы до самого маяка доедем! – сказала Валя.

– Напрасно думала! – пожал плечами профессор.

– Тогда зачем же мы нагрузили на корабль столько продуктов?

– Как это зачем? – возмутился Карик. – А если бы началась буря? А если бы нас выбросило на какой‑нибудь необитаемый водяной лист? Что бы ты стала есть?

– Верно, – сказал Иван Гермогенович, – надо быть предусмотрительным, когда отправляешься в путь. Лучше потом выбросить лишнее, чем умереть с голоду.

Через два‑три часа профессор и ребята расположились на опушке леса и плотно позавтракали.

Иван Гермогенович встал, вытер лепестком усы, бороду, руки и сказал:

– Ну, а сейчас мы с на…

Профессор не договорил. Отбросив прочь лепесток, он проворно, как мальчик, взбежал на ближайший пригорок.

– Так, – сказал он, глядя вверх, – очень хорошо! Прекрасно! Просто замечательно!

Ребята тоже подняли головы.

Над лесом мчались на широких, точно стеклянных, крыльях какие‑то тяжёлые мохнатые чудовища.

Не их ли разглядывал Иван Гермогенович?

– Осы! – сказал Карик.

– Не осы, а шмели! – поправил профессор. Тёмные, с золотом, шмели кружились над густыми зарослями травяного леса, кружились и опускались на странные деревья, у которых вместо кроны были огромные лилово‑красные шапки. Шмели садились на эти шапки, копошились в них, а потом, взмыв вверх, летели в сторону маяка и там исчезали, – должно быть, садились на землю.

Профессор схватил ребят за руки и, пристально посмотрев на них, сказал:

– Вот что, друзья мои, мне пришёл в голову очень смелый план… Дальше мы полетим на шмелях.