Глава 14

– Эгей! – крикнул Иван Гермогенович, повёртываясь лицом к Карику. – Лови свежие булки!

По листьям забарабанили круглые колобки. Подпрыгивая, они покатились по земле.

Подняв один колобок, Карик откусил от него кусочек.

– Ну как? – спросил сверху профессор. Колобок был душистый и такой же вкусный, как тесто пчелы андрены.

– Это из пыльцы и мёда? – спросил Карик.

– Да, это из пыльцы и нектара. Нравится?

– Очень вкусно. Как вы их там делаете?

– А просто насыпаю в нектар пыльцу и начинаю месить, как тесто.

Колобки сыпались на землю, точно осенние яблоки с дерева.

Карик подбирал их, складывал в кучки.

Наконец профессор слез с дерева, сел на землю и, выбрав колобок покрупнее, сразу откусил половину.

– А ведь не плохая у нас, в сущности, жизнь! – дружески подмигнул Иван Гермогенович Карику.

– Да, – согласился Карик, – жить тут можно, но всё‑таки… – Он вздохнул и замолчал.

– Ну, ну, – сказал Иван Гермогенович, – ничего. Вернёмся домой, и всё будет хорошо. Профессор встал:

– Хотя до вечера и далеко ещё, но мы не должны уходить от энотеровой рощи. Пойдём‑ка туда, сядем и будем ждать Валю. Забирай колобки. Я думаю, они ей понравятся.

– И я так думаю, – кивнул головою Карик. – Она, бедняжка, ведь целый день ничего не ела. Ей теперь все понравится.

– Это хорошо, – задумчиво сказал Иван Гермогенович, – но как мы понесём колобки? Без корзины, пожалуй, не много захватишь… Вот что, Друг мой, ты посиди немного, а я поищу корзинку.

Он посмотрел вправо, влево, подошёл к большим бурым кучам, которые виднелись на берегу реки. Наклонившись над одной из них, Иван Гермогенович поковырял её щепочкой.

– Прекрасно, – сказал он. – Кажется, это как раз то, что нам с тобою нужно.

И профессор принялся разгребать кучу.

– Ну‑ка, дружок, прополощи вот эту штуку, – протянул он Карику большой комок грязи.

Карик взял его и, стараясь держать подальше от себя, чтобы не запачкаться, побежал к реке.

Он вошёл по колени в воду и спустил находку профессора в реку.

Вода замутилась. Грязь таяла, как кусок масла на раскалённой сковороде. И вдруг что‑то белое блеснуло под слоем грязи. Карик стал соскабливать её и неожиданно нащупал в густой, липкой грязи твёрдую, хотя и очень тонкую, ручку.

– Кажется, в самом деле корзинка! – удивился он.

А когда сильные струи воды начисто смыли грязь, в руках Карика оказалась корзинка необыкновенной красоты.

Он поднял её за ручку, поднёс к самым глазам и минуту стоял, рассматривая с удивлением узорчатые решётки, которые, казалось, были выточены из слоновой кости.

– Ну как? Хороша корзинка? – услышал Карик за своей спиной голос профессора.

– Прямо как будто из кружев сплетена, – ответил Карик, любуясь. – Кто ж её такую сделал?

– Об этом после, – сказал профессор, – а сейчас прополощи ещё вот эти.

Иван Гермогенович бросил на землю два тяжёлых шара грязи и пошёл обратно к разрытым кучам. Карик принялся за работу.

Он старательно отмывал грязь с необыкновенных корзиночек и расставлял их на берегу рядышком, а профессор подносил все новые и новые.

Одна корзиночка была удивительнее другой.