Глава 13

Карик даже вздрогнул.

«Ах, если бы здесь был Иван Гермогенович! Он бы непременно что‑нибудь придумал, непременно нашёл бы Валю».

Карик беспомощно огляделся.

Вокруг лежали безмолвные холмы. Холодное небо висело над мёртвыми песками. Тоскливо шумел голый, высохший лес на соседнем пригорке.

Над головой со свистом мчались куда‑то исполинские жуки, задевая крыльями уродливые деревья.

Всё кругом было чужим, непривычным, страшным. Карик, вздрогнув, с пронзительным криком побежал вперёд, не разбирая дороги.

 

Перед рассветом Иван Гермогенович проснулся от страшного холода. Он придвинулся к стенке, но тотчас же отскочил от неё, точно ужаленный. Роговая стенка раковины была холодна как лёд. Спать в таком леднике было просто невозможно. Иван Гермогенович выбрался из раковины и принялся бегать вокруг неё, стараясь хоть немного согреться.

Ещё светила луна.

Холодный ветер дул в лицо, в спину, поднимал тучи мелких камней, они больно хлестали по рукам и ногам.

– Ну и ночка! – ворчал профессор. – Хорошо ещё, что ребята устроились в тёплом месте.

Он решил посмотреть, как они спят в орехе. Удобно ли им? Спокойно ли? Дрожа от стужи, он пошёл к реке.

Бледная луна освещала голый пригорок с одиноким сухим деревом на вершине. Профессор взбежал на пригорок, растерянно огляделся.

Пригорок был пуст.

Сухое, искривлённое дерево скрипело на ветру, грустно шурша высохшими листьями. Чёрные тени листьев печально ползли по холодной земле.

– Странно… Очень странно… – пробормотал Иван Гермогенович.

Он прекрасно запомнил, что здесь, на этом самом месте, лежал огромный орех. Вот и неглубокая впадина, вдавленная его круглыми боками. Ну конечно, это то самое место. Сомнений быть не могло.

Профессор наклонился к земле, внимательно рассматривая её.

От впадины к реке тянулась чёрная широкая полоса; казалось, здесь протащили недавно тяжёлую кладь.

– Странно! Очень странно!

Профессор пошёл по следу, то и дело останавливаясь, внимательно рассматривая землю. Так он дошёл до реки.

Пощипывая бороду и растерянно оглядываясь, Иван Гермогенович задумчиво смотрел на чёрную реку. Она катила с шумом воды, мчала огромные лепестки цветов и сухой плавник.

Профессор стоял на берегу реки, не зная, что и подумать.

– Если бы на ребят напал кто‑нибудь, когда они спали, – я услышал бы, как они кричат, зовут на помощь. Я так чутко сплю, что во сне слышу даже все шорохи. Но что же тогда случилось? Может быть, орех сдуло ветром в воду, а ребята так крепко спали, что и не проснулись даже? Ну конечно, только так и могло быть. Однако куда же понесло орех? В какую сторону?

Профессор спустился к реке, бросил в воду кусочек сухого листа.

Течение подхватило листок, закружило и помчало вправо, подбрасывая его на тёмных волнах.

Профессор побежал по берегу в ту сторону, куда понесло листок.

Лес подступал к самой реке. Профессор то пробирался сквозь чащу, то шёл по воде, тёплой, как парное молоко.

Ночь была светлая, лунная. Только у берегов, где густо росли высокие травяные деревья, лежали чёрной полосой широкие тени.

Посередине реки по лунной дорожке неслись, обгоняя профессора, лепестки, гигантские листья и бревна.

Они ныряли, то пропадая, то появляясь снова, – издали казалось, что кто‑то плывёт, борясь с волнами.

Всякий раз, когда на середине реки проплывало, ныряя, бревно, Иван Гермогенович останавливался и с тревогой следил за ним: «Не ребята ли плывут?»

Он лез в реку, заходил по пояс в воду, готовясь броситься на помощь. Но вот бревно подплывало ближе. Уже совсем отчётливо выступали голые сучья.