Глава 13

Лепесток, на котором она сидела, качнулся, и она чуть не потеряла равновесие. Чтобы не упасть, девочка отпустила шар, крепко ухватилась за край лепестка.

Шар отлетел в сторону, ударился о другой край чашки и тотчас же снова заплясал перед глазами Вали.

Тогда Валя рванула шар с такой силой, что вся чашка задрожала.

Шар оторвался от шеста, и в ту же минуту Валя вместе со своей добычей грохнулась вниз, на дно чашки.

Не выпуская шара из рук, Валя вскочила и посмотрела вверх и по сторонам. Она находилась в сердцевине огромного цветка. Влажные лепестки поднимались вокруг, точно гладкие стены круглой башни. Сквозь щели тёмных лепестков просачивался розовый утренний свет.

Где‑то далеко‑далеко кричали птицы. Внизу, шурша листвой, пробежал кто‑то, быстро перебирая лёгкими ногами.

«Надо слезать на землю!» – подумала Валя.

Крепко прижимая к груди вкусный шар, она обошла чашку‑цветок и остановилась перед узкой щелью между лепестками. Она попыталась протиснуться сквозь щель, но щель оказалась слишком узкой.

Тогда Валя попробовала взобраться наверх по хлысту, но, лишь только ухватилась она за него руками, стены чашки задвигались, словно живые, и медленно стали сближаться.

Огромный цветок, в который залезла Валя, сложил над её головой лепестки. В цветке сразу стало темно.

Напрасно Валя пыталась раздвинуть лепестки, выбраться из цветка. Лепестки крепко сжались, не выпуская её из душистой тюрьмы.

– Карик! Ка‑арик! – испуганно закричала девочка. – Скорей! Сюда! Ко мне!

Она кричала что было силы, но голос её не мог пробиться сквозь мягкие, толстые стены. Казалось, она кричит, уткнувшись лицом в пуховую подушку.

Этот придушенный, еле слышный крик, словно отголосок далёкого эха, донёсся до Карика. Он остановился, прислушался. Ему показалось, будто где‑то, далеко‑далеко за холмами, кричит Иван Гермогенович.

– Ага! – обрадовался Карик. – Идёт сюда. Нашёл всё‑таки нас.

Он быстро взбежал на высокий пригорок и, сложив руки рупором, закричал:

– Зде‑есь! Сю‑юда! Мы здесь! В ответ только гукнула ночная птица. У подножия холма с шумом катилась река. Волны плескались о берег. Мягко шуршал осыпающийся с обрыва песок.

«Откуда же он кричал? – думал Карик. – Справа или слева?»

Он постоял немного и снова крикнул.

Но никто не отозвался. Он крикнул ещё и ещё раз, повёртываясь в разные стороны.

Напрасно. Ему не отвечал никто.

Карик нахмурился:

– Нет. Должно быть, мне показалось.

Он взглянул на тёмную рощу, где осталась Валя, и громко сказал:

– Валя, ты слышала? Как будто Иван Гермогенович кричал? Слышала ты или нет?

Но на этот раз и Валя не ответила Карику. «Ну, не хватает ещё, чтоб она пропала!» – подумал Карик и крикнул погромче:

– Ва‑аля!

С обрыва упал в воду камень. Карик вздрогнул, оглянулся, постоял немного и снова крикнул:

– Ва‑алька‑а‑а! Валя не отвечала.

«Ну вот, говорил ей, чтоб сидела на дереве и ждала, а она ушла куда‑то… Свяжешься с девчонками – сам не рад будешь».

И он не спеша пошёл через поле к роще.

Но вот и роща.

Карик подошёл к деревьям. Задрав голову, он посмотрел на густые вершины.

Утренний ветерок тихо покачивал широкие листья, из которых выглядывали огромные жёлтые шары.

Вали на деревьях не было.

– Где же она? – совсем растерялся Карик.

Он крикнул ещё раз и ещё раз, но только ветер прошумел ему в ответ. Валя не отзывалась.

Карик прикусил губу, остановился и задумался:

«Валя не могла убежать далеко. Значит?… Значит, её кто‑то схватил, утащил куда‑то, а может быть… сожрал».