Глава 12

На одном из привалов путешественникам пришлось просидеть довольно долго.

Это было уже совсем недалеко от земли.

Профессор и ребята после короткого отдыха приготовились было спускаться, как вдруг над их головами зашумели крылья.

Иван Гермогенович взглянул вверх и побледнел. Быстро схватив ребят за руки, он вместе с ними юркнул в узкое ущелье.

– Сидите смирно! – шепнул профессор. Мимо пролетело полосатое животное с узкой длинной талией. Его вытянутое тело было покрыто жёлтыми и чёрными полосами, как тигровая шкура. Рассекая воздух прозрачными крыльями, животное мчалось, прижимая к брюху что‑то извивающееся, похожее на змею.

– Оса, – прошептал профессор, – оса эвмена. Оса подлетела к кувшину, из которого только что выбрались Иван Гермогенович и ребята, сбросила туда свою добычу и залезла в кувшин.

– Это она перетащила нас? – спросила Валя.

– Она, – кивнул Иван Гермогенович. – Я думаю, друзья мои, что эвмена приняла нас за гусениц. Но посмотрите, что она делает?

Оса эвмена вылезла из кувшина, стремительно ринулась на землю и тотчас же снова взлетела вверх.

Овеяв путешественников ветром, она, как вихрь, пролетела мимо них и, описав круг, опустилась на кувшин. Суетливо ползая вокруг отверстия, эвмена проворно перебирала лапками, деловито постукивая по краям кувшина головою.

Потом она улетела.

Путешественники увидели, что входное отверстие кувшина было плотно замазано чем‑то серым. В середине, как пробка, торчал большой острый камень.

– Видите, – сказал Иван Гермогенович, – как оса замуровала свой кувшин. Ну, друзья, если бы мы вовремя не выбрались оттуда, мы пропали бы, умерли от голода.

– А разве нельзя сломать стенку?

– Нет! Эвмена приготовляет из пыли и собственной слюны такой крепкий цемент, что его даже большим людям нелегко сломать.

– Я всё‑таки не понимаю, – сказал Карик. – Ну, она притащила нас, ну, запихала нас в кувшин… А для чего? Почему она не съела нас?

– Да она и не собиралась нас есть, – ответил Иван Гермогенович. – Эвмена питается соком цветов, а гусениц она таскает для своего потомства, для будущих своих детей… При этом, заметьте, она не убивает свою добычу. Ударом жала она только усыпляет гусениц… Консервирует их… Приготовляет из гусениц живые консервы…

– Почему же она не усыпила нас? – спросила Валя.

– Не знаю! – пожал плечами профессор. – Ничего не понимаю… Может быть, жало не могло проткнуть наши фуфайки из паутины, а может быть, её яд не подействовал на нас. Не знаю! Да и вообще все это очень удивительно… Право, я не понимаю, как могла она спутать нас с гусеницами… Обычно осы не ошибаются в таких случаях… Для науки это совершенно загадочный случай.

– А кто сделал ей такой кувшин? – спросила Валя.Кувшин осы эвмены. Мир насекомых.

– Сама же она его и сделала, – ответил Иван Гермогенович. – Из своего цемента. За этими надёжными стенами личинка эвмены может расти, не опасаясь, что её кто‑нибудь проглотит или раздавит. Пищи для неё приготовлено как раз столько, сколько нужно… Когда же личинка вылупится из яйца, она спустится по паутинке вниз, упадёт на гусениц и начнёт пожирать их. И как пожирать! Неделями грызёт она свою жертву, но до последнего дня гусеница остаётся живой, а мясо её свежим… Потом личинка закукливается, а через некоторое время из кокона вылетает самец или самка осы эвмены… Из нашего кувшина должен был вылететь самец, но теперь…

– Почему вы знаете, что непременно самец?

– Знаю! – ответил Иван Гермогенович. – Оса опустила в этот кувшин нас троих и принесла после ещё одну гусеницу. Четыре гусеницы – это запас для будущего самца. Для яйца, из которого должна выйти самка, оса оставляет десять гусениц. И это вполне понятно. Будущая самка осы крупнее самца, а поэтому и пищи для неё нужно оставить побольше.

– Значит, осы умеют считать до десяти? – спросила Валя.