Глава 12

– Вот паразиты! А разве нельзя эту мелюзгу уничтожить?

– Можно! У этих крошечных наездников есть тоже свои враги, тоже наездники. Это уже совсем малютки.

– Ну вот, – сказал Карик, – этих‑то, значит, и надо разводить!

– Да, это, конечно, разумно, – согласился профессор, – да вот беда: есть ещё на свете наездники, которые откладывают свои яйца в личинки этих полезных крошек.

Карик смущённо развёл руками:

– Вроде… сказки про белого бычка. Начало есть, а конец потерялся.

– Вот именно, вот именно! – подхватил Иван Гермогенович. – Иной раз кажется, что ты уже нашёл конец и все, всё узнал о том или ином животном, но стоит только поглубже и посерьёзнее вникнуть в суть дела, как убеждаешься, что в твоих руках не конец, а только начало новой, увлекательной главы исследования.

Профессор позабыл, что он сидит на кусочке коры.

Он вскочил и с жаром начал говорить о том, как учёные, точно Колумбы, путешествуют ежедневно в неведомых странах и как открывают они все новые и новые материки.

По коре, точно по широкому просёлочному тракту, ползли вверх шелкопряды.

Навстречу им спускались гигантские жуки. Над сосновой дорогой порхали крылатые животные.

Профессора бесцеремонно толкали гусеницы‑шелкопряды, деловито ползущие вверх. Его чуть не свалил с ног огромный чёрный жук, а он все говорил, говорил, говорил…

Как долго простоял бы Иван Гермогенович на кусочке коры, словно на кафедре, неизвестно. Возможно, что беседа затянулась бы до вечера. Но тут неожиданно в неё вмешался какой‑то крылатый зверь.

Он камнем упал рядом с профессором и ударом крыла отбросил его в сторону. Потом, приподняв вверх брюхо с длинной острой пикой, зверь коротким, сильным ударом пробил кору около самой головы профессора

Пика глубоко погрузилась в кору.

Ребята и вскрикнуть не успели, а животное уже выдернуло пику и исчезло так же молниеносно, как появилось. Карик и Валя прижались к красной скале. Бледные от испуга, они тяжело дышали.

– Ну вот, – приподнялся с коры Иван Гермогенович, – я немножко заболтался, кажется! А нам ведь надо до ночи спуститься на землю.

Он поглядел на Карика, на Валю и сказал:

– Ничего опасного! Это самый обыкновенный талесса, или, попросту говоря, тоже наездник.

– Он кладёт яички в кору?

– Зачем же в кору? – сказал профессор. – Он положил яички в личинку вредителя сосны.

– В личинку? – оглянулся Карик. – Где же она?

– Под корой!

– Как же вы её видите?

– Я её не вижу, но готов ручаться чем угодно, что под нами, под слоем коры, шевелится личинка какого‑нибудь жучка‑усача.

– Значит, наездник видит сквозь кору?

– Нет. Он тоже не видит личинки, но он её чувствует… Нам, впрочем, этого не понять. Мы вообще плохо знаем нравы и жизнь насекомых. А многое из жизни этих удивительных созданий и вовсе нам не известно. Мы хорошо не знаем даже, для чего, например, нужны насекомым усики, – сказал Иван Гермогенович.

Он встал, не спеша намотал конец верёвки на руку.

– Ну, – сказал Иван Гермогенович, – поднимайтесь, друзья мои! Пойдём дальше.

И снова начался опасный и тяжёлый спуск по глыбам коры.

Гремя от времени профессор и ребята, выбрав площадку для отдыха, молча ложились на красные скалы.

Растирая одеревеневшие руки и ноги, они осматривали, целы ли верёвки, не перетёрлись ли узлы, потом вставали и снова пускались в путь, прыгая, как козы, со скалы на скалу.