Глава 10

– А почему у него два входа в домик: один большой, а другой маленький?

– Для того, – ответил Иван Гермогенович, – чтобы вода свободно проходила через весь домик.

– А зачем ей проходить?

– Как это зачем? – удивился профессор. – Ведь дом ручейника всегда полон воды. А если она не будет меняться, стены дома покроются плесенью, и крепость этого хищника возьмут штурмом миллионы разных бактерий. Для них стоячая вода – то же самое, что для нас с вами воздух.

– Но как вы ловко придумали прогнать его! – с восхищением сказал Карик.

– О, – скромно ответил Иван Гермогенович, – это не моё изобретение. Помню, в детстве мы, ребята, частенько добывали ручейников таким способом. Бывало, вставишь соломинку в чёрный ход, а ручейник уже выглядывает из парадного. Шевельнёшь слегка – и он уже падает на ладонь.

– Зачем? – с удивлением спросил Карик.

– А мы ловили рыбу на ручейника! – ответил профессор. – Как насадка – это очень ценное существо.

– Рыбу? – переспросил Карик. Он даже подпрыгнул. – И хорошо клюёт на него?

Профессор засмеялся:

– Да ты не рыболов ли? Ишь как загорелся весь.

– Ого! – замахал руками Карик. – Рыба… Да я могу хоть целый месяц просидеть с удочкой…

– И как? Удачно ловишь?

– Нет, – честно сознался Карик. – Мне почему‑то не везёт.

– Вот как! Ну, тогда я скажу тебе: почаще лови на личинку ручейника. Лучшей насадки на крючок, чем эта самая личинка, нет и не было.

– Надо попробовать.

– А как же он теперь, этот ручейник… без чехла? – спросила Валя. – Пропадёт?

– Не пропадёт! – беспечно сказал Иван Гермогенович. – Пока мы разговариваем, он, наверное, уже полдомика себе построил… Да ты не бойся. Он не погибнет… Вырастет, а потом превратится в летающее насекомое.

– Он? В летающее?

– Ну да, – сказал Иван Гермогенович, волоча по земле тяжёлый лепесток. – Превратится в насекомое, очень похожее на ночную бабочку… Впрочем, ручейник – мастер не только летать. Он неплохо бегает и по земле, и по воде. А когда наступает время откладывать яички, он спускается под воду и здесь прикрепляет свою икру‑яички к водяным растениям.

Иван Гермогенович окинул взглядом гору веток, листьев, лепестков, которые они натаскали во время разговора, и сказал:

– Ну хватит. А то мы так завалили вход. что нам самим в пещеру не пробраться… Залезайте!

Карик и Валя долго просить себя не заставили. Они перескочили через кучу веток и осторожно вошли в полутёмный, низкий коридор.

В самом конце еле‑еле заметно светилась узкая щель.

Ребята шли в темноте, ощупывая стены руками. Ноги ступали будто по мягкому, нежному ковру.

Такими же мягкими, шелковистыми были и стены.

Карик поднял руку, пощупал потолок.

– И тут мягко! – удивился он.

Ребята дошли до конца коридора и остановились перед круглой дырой. Холодный ветер дунул по ногам.

– Эту форточку надо закрыть! – сказал Карик. – Мама не велела на сквозняке сидеть.

Карик вернулся, принёс мягкий лепесток, скомкал его и крепко забил лепестком отверстие.

– Теперь не дует, – сказала Валя, – но зато стало очень темно. Идём обратно.

Ребята вернулись к входу в пещеру, где копошился среди веток, листьев и лепестков профессор.

– Ну как? Понравился дом? – спросил Иван Гермогенович. – Жить можно?

– Кругом ковры, ковры! – весело сказал Карик. – Очень неплохо живёт ручейник.